Неточные совпадения
Вдруг раздались из залы звуки гросфатера, и стали вставать из-за стола. Дружба наша с
молодым человеком тотчас же и кончилась: он
ушел к большим, а я, не смея следовать за ним, подошел, с любопытством, прислушиваться
к тому, что говорила Валахина с дочерью.
Раскольникову давно уже хотелось
уйти; помочь же ему он и сам думал. Мармеладов оказался гораздо слабее ногами, чем в речах, и крепко оперся на
молодого человека. Идти было шагов двести — триста. Смущение и страх все более и более овладевали пьяницей по мере приближения
к дому.
И дерзкий
молодой человек осмелился даже обхватить меня одной рукой за плечо, что было уже верхом фамильярности. Я отстранился, но, сконфузившись, предпочел скорее
уйти, не сказав ни слова. Войдя
к себе, я сел на кровать в раздумье и в волнении. Интрига душила меня, но не мог же я так прямо огорошить и подкосить Анну Андреевну. Я вдруг почувствовал, что и она мне тоже дорога и что положение ее ужасно.
Молодые берендеи водят круги; один круг ближе
к зрителям, другой поодаль. Девушки и парни в венках. Старики и старухи кучками сидят под кустами и угощаются брагой и пряниками. В первом кругу ходят: Купава, Радушка, Малуша, Брусило, Курилка, в середине круга: Лель и Снегурочка. Мизгирь, не принимая участия в играх, то показывается между народом, то
уходит в лес. Бобыль пляшет под волынку. Бобылиха, Мураш и несколько их соседей сидят под кустом и пьют пиво. Царь со свитой смотрит издали на играющих.
Старик даже головы не повернул на дерзкий вызов и хотел
уйти, но его не пустили. Толпа все росла. Пока ее сдерживали только старики, окружавшие Тита. Они видели, что дело принимает скверный оборот, и потихоньку проталкивались
к волости, которая стояла на горке сейчас за базаром. Дело праздничное, народ подгуляет, долго ли до греха, а на Тита так и напирали, особенно
молодые.
Когда инженер
ушел,
молодые люди, оставшись вдвоем, заметно конфузились друг друга. Герой мой и прежде еще замечал, что Юлия была благосклонна
к нему, но как и чем было ей отвечать на то — не ведал.
Дворник, служивший в этом доме лет пять и, вероятно, могший хоть что-нибудь разъяснить,
ушел две недели перед этим
к себе на родину, на побывку, оставив вместо себя своего племянника,
молодого парня, еще не узнавшего лично и половины жильцов.
— Ах, боже мой! Боже мой! — говорил Петр Михайлыч. — Какой вы
молодой народ вспыльчивый! Не разобрав дела, бабы слушать — нехорошо… нехорошо… — повторил он с досадою и
ушел домой, где целый вечер сочинял
к директору письмо, в котором, как прежний начальник, испрашивал милосердия Экзархатову и клялся, что тот уж никогда не сделает в другой раз подобного проступка.
Сложив и запечатав эту записку, Санин хотел было позвонить кельнера и послать ее с ним… «Нет! этак неловко… Через Эмиля? Но отправиться в магазин, отыскивать его там между другими комми — неловко тоже. Притом уже ночь на дворе — и он, пожалуй, уже
ушел из магазина». Размышляя таким образом, Санин, однако, надел шляпу и вышел на улицу; повернул за угол, за другой — и,
к неописанной своей радости, увидал перед собою Эмиля. С сумкой под мышкой, со свертком бумаги в руке,
молодой энтузиаст спешил домой.
Санин разговаривал много, по-вчерашнему, но не о России и не о русской жизни. Желая угодить своему
молодому другу, которого тотчас после завтрака
услали к г-ну Клюберу — практиковаться в бухгалтерии, — он навел речь на сравнительные выгоды и невыгоды художества и коммерции. Он не удивился тому, что фрау Леноре держала сторону коммерции, — он это ожидал; но и Джемма разделяла ее мнение.
Он
к пани Вибель не подходил даже близко и шел в толпе с кем ни попало, но зато, когда балкона стало не видать, он, как бы случайно предложив пани Вибель свою руку, тотчас же свернул с нею на боковую дорожку, что, конечно, никому не могло показаться странным, ибо еще ранее его своротил в сторону с своей невестой инвалидный поручик;
ушли также в сторону несколько
молодых девиц, желавших, как надо думать, поговорить между собою о том, что они считали говорить при своих маменьках неудобным.
— Она, сударыня, круглая сирота… Грех ее обидеть. Барыня, перебирая спицы, кивнула головой. Между тем Джон, которому очень не понравилось все это, а также и обращение с ним Матвея, надел шляпу и пошел
к двери, не говоря ни слова. Матвей увидел, что этот неприятный
молодой человек готов
уйти без него, и тоже заторопился. Наскоро попрощавшись с Анной и поцеловав у барыни руку, он кинулся
к двери, но еще раз остановился.
И
ушёл на кладбище посмотреть, целы ли берёзы над могилой Палаги. Две из них через несколько дней после посадки кто-то сломал, а одну выдрал с корнем и утащил. Матвей посадил новые деревья, прибавив
к ним
молодую сосну, обнёс могилу широкой оградой и поставил в ней скамью.
Если бы мне предсказал кто-нибудь, что я, барышня, благовоспитанная, буду
уходить одна из дома под разными сочиненными предлогами, и куда же
уходить?
к молодому человеку на квартиру, — какое я почувствовала бы негодование!
(Прим. автора.)] и братьев, понеслась в погоню с воплями и угрозами мести; дорогу угадали, и, конечно, не
уйти бы нашим беглецам или по крайней мере не обошлось бы без кровавой схватки, — потому что солдат и офицеров, принимавших горячее участие в деле, по дороге расставлено было много, — если бы позади бегущих не догадались разломать мост через глубокую, лесную, неприступную реку, затруднительная переправа через которую вплавь задержала преследователей часа на два; но со всем тем косная лодка, на которой переправлялся
молодой Тимашев с своею Сальме через реку Белую под самою Уфою, — не достигла еще середины реки, как прискакал
к берегу старик Тевкелев с сыновьями и с одною половиною верной своей дружины, потому что другая половина передушила на дороге лошадей.
Самый лучший способ, да и более удающийся,
к разведению известных рыбьих пород в проточных и непроточных прудах, в которых они сами собой не держатся или не заводятся, состоит в следующем: надобно ловить рыбу, которую желаешь развесть, перед самым метаньем икры; на каждых шесть икряных самок отобрать по два самца с молоками, посадить их в просторную сквозную огородку или сажалку, устроенную в назначенном для того пруде; когда из выметанной в свое время икры выведется рыбешка и несколько подрастет — загородку разобрать всю и рыбу выпустить в пруд: старая
уйдет, а
молодая останется и разведется иногда, если температура воды не будет уже слишком много разниться с тою, в которой была поймана старая рыба.
Да и нам повеселее тогда будет:
к тому времени того и гляди повестят о некрутстве, Гришка
уйдет; все не так скучать станем; погляжу тогда на своих
молодых; осталась по крайности хоть утеха в дому!..»
В продолжение всего этого разговора генерал с золотым аксельбантом не спускал бинокля с ложи бабочке подобной дамы, и, когда Янсутский
ушел от нее, он обратился
к стоявшему около него
молодому офицеру в адъютантской форме...
Потный, с прилипшей
к телу мокрой рубахой, распустившимися, прежде курчавыми волосами, он судорожно и безнадежно метался по камере, как человек, у которого нестерпимая зубная боль. Присаживался, вновь бегал, прижимался лбом
к стене, останавливался и что-то разыскивал глазами — словно искал лекарства. Он так изменился, что как будто имелись у него два разных лица, и прежнее,
молодое ушло куда-то, а на место его стало новое, страшное, пришедшее из темноты.
В кружке, куда входили еще трое или четверо юношей, я был
моложе всех и совершенно не подготовлен
к изучению книги Дж. Стюарта Милля с примечаниями Чернышевского. Мы собирались в квартире ученика учительского института Миловского, — впоследствии он писал рассказы под псевдонимом Елеонский и, написав томов пять, кончил самоубийством, — как много людей, встреченных мною,
ушло самовольно из жизни!
Только что Александра
ушла, мимо окон по двору идет Андрюшка ткач, с женой, очень смазливый малый, год назад женившийся на молоденькой и очень хорошенькой из крестьян бабенке, значит, еще
молодые и оба, в отношении меня, несмелые; они стоят некоторое время на дворе и перекоряются, кому идти проситься: наконец, подходит
к окну
молодая и кланяется.
Ананий Яковлев. Я еще даве, Калистрат Григорьев, говорил тебе не касаться меня. По твоим летам да по рассудку тебе на хорошее бы надо наставлять нас,
молодых людей, а ты
к чему человека-то подводишь! Не мне себя надо почувствовать, а тебе! Когда стыд-то совсем потерял, так хоть бы о седых волосах своих вспомнил: не
уйдешь могилы-то, да и на том свету будешь… Может, и огня-то там не достанет такого, чтобы прожечь да пропалить тебя за все твои окаянства!
На другой день я завтракал у Лугановичей; после завтрака они поехали
к себе на дачу, чтобы распорядиться там насчет зимы, и я с ними. С ними же вернулся в город и в полночь пил у них чай в тихой, семейной обстановке, когда горел камин, и
молодая мать все
уходила взглянуть, спит ли ее девочка. И после этого в каждый свой приезд я непременно бывал у Лугановичей. Ко мне привыкли, и я привык. Обыкновенно входил я без доклада, как свой человек.
После этого разговора дама скоро уехала, а
молодой человек
ушел к себе в комнату.
Прячась за деревьями и дачами и опять показываясь на минутку, русский терем
уходил все дальше и дальше назад и вдруг исчез из виду. Воскресенский, прижавшись щекой
к чугунному столбику перил, еще долго глядел в ту сторону, где он скрылся. «Все сие прошло, как тень и как молва быстротечная», — вспомнился ему вдруг горький стих Соломона, и он заплакал. Но слезы его были благодатные, а печаль —
молодая, светлая и легкая.
Мое село, Державино, ведь не с большим сто верст от имения вашего батюшки (сто верст считалось тогда соседством в Оренбургской губернии)…» Гаврила Романыч подозвал
к себе моего брата, приласкал его, потрепав по плечу, и сказал, что он прекрасный
молодой человек, что очень рад его дружбе с своими Капнистами, и прибавил: «Да тебе не пора ли на ученье? приятели твои, я видел,
ушли».
Солнце с полден своротило, когда запылилась дорожка, ведущая
к Свиблову. Тихо в погосте: Сушило после обеда отдыхал, дьячок Игнатий да пономарь Ипатий гоняли голубей; поповы, дьячковы и пономаревы дети по грибы
ушли, один Груздок сидел возле мостика, ловя в мутном омуте гольцов на удочку. Заслышав шум подъезжавшей тележки, поднял он голову и, увидев
молодого человека, одетого по-немецкому, диву дался.
Мать Пелагея побежала в усадьбу
к господам сказать, что Ефим помирает. Она давно уже
ушла, и пора бы ей вернуться. Варька лежит на печи, не спит и прислушивается
к отцовскому «бу-бу-бу». Но вот слышно, кто-то подъехал
к избе. Это господа прислали
молодого доктора, который приехал
к ним из города в гости. Доктор входит в избу; его не видно в потемках, но слышно, как он кашляет и щелкает дверью.
О пожаре на Толкучем купец Александров, в лавке которого первоначально загорелось, дал показание, что «28-го мая, в пятом часу, пришли
к нему в лавку четверо
молодых людей, перебирали товары — все будто не находят, что им нужно, пошли
к нему наверх, рылись и
ушли, купив на рубль разного хламу.
Содержатель кают-компании, тот самый красивый блондин, который
ушел в плавание, оставив на родине
молодую жену, спустился по трапу
к малайским лодкам и, держась за фалреп, стал смотреть, что такое привезли. Он торговался, желая купить подешевле кур и ананасы.
Николенька Иртеньев
уходит по утрам
к реке. «Там я ложился в тени на траве и глядел на лиловатую в тени поверхность реки, на поле желтеющей ржи на том берегу, на светло-красный утренний свет лучей и наслаждался сознанием в себе точно такой же свежей,
молодой силы жизни, какою везде кругом меня дышала природа».
Она так задумалась, так
ушла в свои мысли в эти минуты, что и не чувствовала, не замечала даже, как ее толкали со всех сторон. До ушей её доносились отрывки разговоров, теснившейся повсюду на площади толпы… Машинально прислушивалась
к ним
молодая девушка, как во сне, как сквозь легкое забытье.
Хрущов (Войницкому). У вас нет ничего святого! Вы и эта милая барыня, что сейчас вышла, вспомнили бы, что ее муж был когда-то мужем вашей родной сестры и что с вами под одной кровлей живет
молодая девушка! О вашем романе говорит уже вся губерния. Какое бесстыдство! (
Уходит к больному.)
Как только разбойники
ушли,
молодой монах подошел
к лежавшим, желая подать помощь раненым. Но все разбойники были уже мертвы, только в начальнике их оставалось немного жизни. Монах тотчас же направился
к ручейку, бежавшему невдалеке, принес свежей воды в своем кувшине и подал умирающему.
Александра Михайловна возвращалась домой. В голове шумело, и в этом шуме подплывали
к сознанию уже знакомые ей уродливые, самое ее пугавшие мысли. Может быть, потому, что
молодой человек, с которым
ушла девушка, был красив, и в Александре Михайловне проснулась женщина, но на душе было грустно и одиноко. И она думала: проходит ее молодость, гибнет напрасно красота. Кому польза, что она идет честным путем?…
Молодой человек часто приходил
к нему, раскланивался, садился в уголок и по нескольку часов молчал, делал папиросы, курил их, потом вставал, раскланивался и
уходил.
В память моих успехов в Дерпте, когда я был"первым сюжетом"и режиссером наших студенческих спектаклей (играл Расплюева, Бородкина, городничего, Фамусова), я мог бы претендовать и в Пассаже на более крупные роли. Но я уже не имел достаточно времени и
молодого задора, чтобы
уходить с головой в театральное любительство. В этом воздухе интереса
к сцене мне все-таки дышалось легко и приятно. Это только удваивало мою связь с театром.
Только что
молодые успели, слышь, сюда
к отцу приехать, князь Борис Алексеевич на войну
ушел, супруга его стосковалась, в полк
к нему поехала, да на дороге и померла.
Молодой человек поцеловал ее и встал с места: он очень хотел бы, чтобы его дама сейчас же встала и
ушла, но она не поднималась и еще что-то шептала. Ее дальнейшее присутствие здесь было ему мучительно, и это выразилось на его искаженном злостью лице. И зато он взял ее руку и, приложив ее
к своим губам, сказал...
Пришел однажды в Москве
к Толстому сын известного сектанта-крестьянина Сютаева. Сын этот отказался от несения военной службы и только что отбыл наказание в шлиссельбургском дисциплинарном батальоне. После беседы
молодой Сютаев собрался
уходить, а было уже поздно. Толстой стал оставлять его ночевать. Тот жмется и отказывается.
Время на самом деле близилось
к вечеру. После вечернего чая
молодая девушка
ушла в свою комнату и там с нетерпением стала ожидать приближения ночи. Она чутко прислушивалась
к движению в доме, дожидаясь, когда все уснут, чтобы незамеченной проскользнуть на свидание.
Молодой человек замолчал. Он
ушел в себя, как улитка в свою скорлупу. Понятно, что он должен был держать в тайне и посещение Кузьмы Терентьева. Последний взял перстень и
ушел, обещая дать еще весточку, но Костя до самого отъезда его не видел: он не приходил, а быть может его
к нему не допустили. Все это страшно мучило юношу, но вместе с тем на его душе кипела бешеная злоба на Дарью Николаевну Салтыкову уже не за себя лично, а за Машу.
Проводив их,
молодая девушка
ушла к себе и села писать письмо
к подруге. Вот что написала она...
Липина. Ах, я рассеянная какая!..
Молодой прекрасный человек сидит себе в карете… везу его
к Кривлякину рекомендовать, и совсем забыла об нем. Дети, кормилица, ступайте себе в карету, а ты, Ванечка, проведи их, чтоб кормилка не оступилась с ребенком на гнилой лестнице. Скажи, сейчас дескать буду. (Крестьянка, дети и Ванечка
уходят.) Ермилыч, поди
к себе в каморку, мне нужно сказать Груне пару слов по секрету.
«А мне надо еще беседовать с графом… — думала
молодая девушка. — Я все-таки
уйду к себе раньше».
Молодой купец заметно сделался нежнее прежнего
к детям и ежеминутно стал приходить
к ним и даже ночью
уходил от жены, чтобы посмотреть на них…
Гориславская. Надзор ваш едва ли мог быть полезен девочке, а я теперь умею сама себя оберегать и в своих поступках отдаю отчет одной maman. (Леандров и Виталина показываются из-за беседки; Сергей Петрович рукою подает знак отцу.) Теперь просим с нами. (
Уходят и присоединяются
к группе
молодых людей.)
Ипполитов. Мне смертельно хочется подолее насладиться, как вы, в парочке с нею, обратите на себя общее внимание. Сколько перекосится хорошеньких личиков! сколько маменек перебесится! (Сергей Петрович
уходит в другую комнату. Между тем Павел Флегонтыч подходит
к одному
молодому человеку и шепчет ему что-то на ухо;
молодой человек приглашает Медовицыну и уводит ее.)
— Несмотря на мое полное уважение
к старому Кутузову, — продолжал он, — хороши мы были бы все, ожидая чего-то и тем давая ему случай
уйти или обмануть нас, тогда как теперь он верно в наших руках. Нет, не надобно забывать Суворова и его правила: не ставить себя в положение атакованного, а атаковать самому. Поверьте, на войне энергия
молодых людей часто вернее указывает путь, чем вся опытность старых кунктаторов.
Он говорил развязно и с большим достоинством, но страх не покидал его и маленькой мышкой бегал по телу, а минутами воздух точно застревал в груди и земля
уходила из-под ног. Хотелось скорее
к баррикаде, казалось, что, когда он возьмется за работу, никто уже не посмеет его тронуть. Дорогою — нужно было пройти с четверть версты — он старался быть дальше от Петрова и ближе
к молодому, сияющему, и даже вступил с последним в беседу...